Нередко в пациентских чатах реципиенты и пациенты листа ожидания жалуются на раздражительность, на то, что их много “бесит” и они чувствуют, что иногда находятся на грани взрыва и порой этот заряд агрессии неуправляем. И больше всего при этом, конечно, страдает социальная сторона жизни реципиента, потому что ни друзья, ни родственники, ни коллеги не могут долго выдерживать “неудобного” человека, который постоянно огрызается или может устроить истерику на ровном месте. Сегодня мы разберёмся, в чём причина такого поведения и как его контролировать, вместе с провизором Анной Архиповой и психологом Еленой Перминовой.

Как правило, врачи предупреждают, что при приёме иммуносупрессии может возникать нервное возбуждение и раздражение, однако многие реципиенты связывают появление в их лексиконе крепких слов ещё и с психологическими факторами. С одной стороны, утверждение о том, что во всём виноваты таблетки, не лишено основания.

Анна Анисимова, реципиентка лёгких:

“Когда концентрация такролимуса повышена, я быстро взрываюсь и срываюсь. Основной удар принимают, конечно, близкие люди. 

Сейчас я уже сама понимаю, что такая реакция неуместна и стараюсь быстренько извиниться и объяснить ситуацию. А в первое время было сложно самостоятельно понять, что не права, потому что внутри буквально всё кипело от эмоций. При этом тревожное, нервирующее состояние может вызывать даже какая-то ерунда. Например, человек слишком медленно, как мне кажется, идущий впереди меня по улице”. 

Катя Браилко, дважды реципиентка почки

“Раздражительность появилась ещё после первой пересадки почки, причём порой настолько сильная, что казалось, я схожу с ума от того, как выводят из себя определённые ситуации. Ну, а где раздражительность, там и мат, конечно же. Всё это довольно негативно сказывалось на общение с близкими или на работе, учитывая, что я работаю напрямую с людьми.

Когда я начала общаться с другим пациентами, до меня дошло, что дело не совсем во мне. Виной всему может быть просто побочка от иммуносупрессии, но знание ситуацию не сильно изменило.

После второй пересадки раздражительность никуда не исчезла, но мне кажется, что я практически научилась её контролировать: ситуаций, которые выводят из себя, стало всё меньше и, даже когда накатывает внутри, я могу поймать себя на мысли, что нет повода для агрессии или раздражения, что виной всему таблетки – и это помогает успокоиться”.

По словам провизора, MSL Анны Архиповой, такролимус действительно может вызывать такой эффект. Это ингибитор кальциневрина, его основная задача – блокировать активацию Т-лимфоцитов и тем самым подавлять иммунитет, например, после трансплантации. Но кальциневрин работает не только в иммунных клетках, он активно задействован и в нервной системе – регулирует передачу сигналов, влияет на выброс дофамина, глутамата и формирование долговременной памяти.

Когда мы вмешиваемся в эту систему, могут возникать побочные эффекты со стороны психики: раздражительность, бессонница, тревожность, иногда даже спутанность сознания или тремор. Это не “обязательный” побочный эффект, а скорее индивидуальная реакция, и чаще она возникает при высоких дозах препарата. Именно поэтому такролимус всегда назначают под строгим контролем: врачи регулярно проверяют его уровень в крови и корректируют дозу, чтобы и иммунитет был подавлен, и мозг при этом страдал как можно меньше.

Реципиенты нередко говорят: “когда становится невмоготу от злости, я иду сдавать кровь на концентрацию такролимуса, он явно повышен”. 

Однако не всё сводится к действию таблеток. Зачастую человек после трансплантации начинает смотреть на жизнь иначе, больше ценить её и себя, меньше уступать и нуждаться в опекунстве, которое привыкли давать близкие. Он больше не чувствует себя больным и настойчиво борется за право быть собой.

Елена Гранкина, реципиентка почки и поджелудочной железы

Я не уверена, что это иммуносупрессия. Здесь больше психологический момент: “Я себя сейчас очень сильно должна любить, чтобы всё было хорошо”. Типа того. Я не знаю, как по-другому описать. Я должна о себе больше заботиться, чем о ком-то ещё или о чьём-то мнении. Я вспомнила, как мы с парнем шли после диализа и нам встретилась знакомая. А после диализа всегда перематывают руку, обычно меня если спрашивали, что с рукой, я отвечала, мол, процедуры были. А тут она так жалобливо начала “ооой, а что с тобой случилось”, ну я выбесилась и ответила резко – “вены резала, но, к сожалению спасли”. И всё, и тишина. И я подумала – “вот, как надо отвечать, чтобы прекратить этот поток жалости”. 

Так называемый позитивный эгоизм, который нередко проклёвывается у людей, прошедших тяжёлый путь трансплантации, в социуме, к сожалению, не поощряется. Эгоистом называют человека, придавая ему, скорее, негативную характеристику, хотя, казалось бы, человек просто ставит на первое место свои личные интересы. Например, интерес есть определённую пищу, избегать болеющих ОРВИ друзей, не пить алкоголь, принимать таблетки вовремя, не тратить время на ненужные ему встречи или дела, не общаться на конкретные темы. Особенно подобное негативное отношение заметно у старшего поколения, которое зачастую воспринимает отстаивание своих границ за раздражительность, а мат – за признак злости, недалёкости и даже вульгарности. Однако далеко не всегда люди матерятся потому, что у них маленький словарный запас, порой мат – это квинтэссенция той боли, что накопилась в человеке и которую никак иначе из себя не извлечь.

Анна Анисимова, реципиентка лёгких:

“Долгое время казалось, что выругаться в пустоту крепким словом мне помогает минимизировать срывы и чувствовать себя лучше. Например, я достаточно остро переживаю гибель знакомых людей, перенесших пересадку или ожидающих вызова – без бранных слов такую несправедливость выносить сложно. 

Но потом начала замечать, что таким образом ещё больше сама себя накручиваю и вгоняю в ещё больший стресс. То есть, это больше маскировка, чем реальная помощь. Теперь стараюсь негативные эмоции обличать в какие-то приемлемые слова или очень громко петь”.

Валерия Балычева, реципиентка лёгких

“Не стану скрывать, что после трансплантации я стала чаще материться… и плакать. Сначала мне казалось, что это потому, что я просто могу себе позволить. А кто мне запретит? И вообще теперь делаю, что хочу, я такоооое перенесла! Я заметила, что уровень моей агрессии стал значительно выше, чем того требуют ситуации, с которыми я сталкиваюсь в жизни. Другими словами, я стала менее терпима. 

Но вот, что я осознала. Я ругаюсь, потому что мне страшно! Мне так больно, страшно, невыносимо жить с вопросами в голове, что же дальше будет. Вокруг так много информации о смертях, о потерях, об отторжении, о некачественном лечении, о некомпетентной помощи, что единственное, что я сама в силах с этим сделать – это плакать и ругаться. Некий способ просигналить, что мне сейчас очень больно, попытки обратить на эти переживания внимание, так как часто я не могу прийти к семье или друзьям и просто  начать делиться этими жуткими переживаниями… потому что им тоже будет страшно. И скорее тогда я услышу что-то в роде «сейчас же всё хорошо, не накручивай себя»”.

О том, почему именно злость выходит на первый план и как с ней бороться редакции Rustransplant рассказала психолог Елена Перминова.

– Часто нашим ребятам говорят “ты изменился, стал злым”, но может, просто стал по-хорошему эгоистом и это считывается как злость?

Е.П.: Пережитые обстоятельства действительно могут «снимать» ограничения от социальных контрактов, которые мы соблюдаем, чтобы жить в сообществе. Однако яркое ощущение конечности жизни (включенного счётчика) может запускать:

– переоценку ценностей, когда на «социальные танцы» человек не хочет тратить время и не видит в этом смысла;

– ⁠фоновый, например, страх (каждый может поставить сюда свою эмоцию), который прикрывает злостью, часто бессознательно.

– Почему самая сильная эмоция – это злость, и именно она доминирует?

Е.П.:  Утверждение, что злость – «самая сильная» эмоция, не совсем научно, но очень распространено в человеческом опыте. Это связано с несколькими ключевыми причинами:

• злость – это древний, эволюционный механизм выживания «бей, беги, замри».
• злость – это сигнальная система. Она сообщает нам: нарушили наши границы, потребности не удовлетворены, ценности под угрозой.
• злость как «вторичная эмоция» (маска для других чувств). Это, пожалуй, самая важная причина, почему злость кажется такой сильной – она часто приходит на смену другим, более уязвимым эмоциям (страх, боль, стыд, тревога, обида).
• социальная приемлемость (в определённых рамках). В некоторых контекстах (особенно для мужчин) злость является более социально приемлемой эмоцией, чем, например, слезы, страх или грусть.

Злость – не обязательно самая сильная эмоция, но она, безусловно, самая энергичная, импульсивная и заметная. Она работает как психологическая «скорая помощь», которая мгновенно мобилизует нас на защиту от угрозы, будь то физическая опасность или удар по самооценке.

– И мат – как флаг этой злости. Многие считают его высвобождением агрессии. Но не кажется ли, что он, напротив, разгоняет эту эмоцию?

Е.П.: Мат имеет двойной эффект: он может и ослабить агрессию, и усилить её. Концепция катарсиса, возрожденная в психоанализе Фрейда: выражение агрессивных эмоций (через слова, действия или крик) приводит к “очищению” и снижению напряжения.

Однако до начала выражения эмоции матом, мы можем не чувствовать её в полном объёме, поэтому далее нам может казаться, что матом мы её разогнали. При этом есть такое понятие – когнитивно-поведенческая петля: наши мысли, эмоции и поведение тесно связаны.

Эмоция (злость) -> Мысль (“какой он козёл!”) -> Поведение (мат) -> Усиление эмоции (еще большая злость).

Произнося матерные слова, мы не просто “выпускаем” эмоцию, мы озвучиваем и подтверждаем агрессивную мысль. Мозг слышит эту ярость в собственной речи и воспринимает это как сигнал: “Ситуация действительно ужасна, я в ярости!” Это не ослабляет эмоцию, а закрепляет и усиливает её. Поэтому важно слышать, в какой момент вам стало легче и остановиться с матом, чтобы избежать фиксации в этом состоянии.

– Есть ли какие-то известные механизмы избавления от агрессии?

Е.П.: Не избавления, а скорее, выражение негативных эмоций: ключевой навык эмоционального интеллекта — не подавлять злость, а распознавать, какое послание она в себе несёт и какие более глубокие эмоции скрывает за своим мощным фасадом.

Моя любимая практика, родом из гештальт терапии, это озвучить свои эмоции и если есть объект злости, то представить его и вслух сказать всё, что вы о нём или о ситуации думаете/чувствуете. Если требуется, сопроводить это физическим действием: толкнуть/ударить этот образ, ведь адреналин все равно уже у вас в крови и требует своего выхода. С образом это всегда безопасно, а благодаря зеркальным нейронам – эффективно.

Кому-то может больше подойти письменный вариант – «письмо гнева». Важно писать и говорить о себе и своих чувствах и воздержаться от злостных пожеланий и проклятий.

– А если объект злости – несправедливость? Кого “ударить”?

Е.П.: Тогда можно создать образ несправедливости. А может есть некто, кто эту несправедливость вершит: донорские центры, болезнь, даже бог.

– Хорошо. А в сиюминутной ситуации, когда, например, перед тобой очень медленно двигаются люди, а ты спешишь?

Е.П.: Можно представить, как толкаешь их, например. Если хватает смелости, то можно и вслух сказать – «давайте побыстрее». Выражать – полезно.

– Помогают ли какие-то ещё практики, например, спорт, ходьба с музыкой, вязание, гейминг?

Е.П.: Всё подходит. Только это сублимация. А с образами получается целевое воздействие на источник гнева. Сублимация неплоха как таковая, просто это разовое тушение пожара, а причина пожара не устранена. Тушить пожар можно и даже нужно, если с причиной пока не можешь/не умеешь/не получается разобраться. 

– И, наверное, главный вопрос – как объяснить родным и друзьям своё состояние?

Е.П.: Объяснить можно только то, что сам замечаешь. Прежде самому придется столкнуться со своими истинными эмоциями: страх, обида, разочарование, потеря смысла и многое другое, что может чувствовать пациент после трансплантации.

Я часто повторяю – искренность многое искупает: если вы сможете для своих близких облечь в слова то, что чувствуете и как пытаетесь с этим справиться, шансы, что они это примут, резко возрастут.