Когда у тебя есть будущее — это потрясающее чувство

История о мужестве, вере в себя, героизме и одной счастливой случайности с тонометром

пересадка почки

24.04.2020

16 апреля Мария Самошкина отметила важную годовщину. Ровно год назад ей пересадили почку, пожертвованную ее мамой. Мария рассказала нам о новой жизни, границе между здоровьем и болезнью, своей самоизоляции и самом ценном из всех возможных подарков:

Я родилась в городе Новокузнецке Кемеровской области. В семье нас было трое детей — у меня есть старшая сестра и младший брат. После рождения брата я много нянчила его — мама рано вышла из декрета на работу. Маленькой я очень любила ездить на работу с папой, машинистом бульдозера. Когда он брал меня с собой и
сажал на эту огромную махину — это было великое счастье. Я даже умудрялась в этом бульдозере засыпать, несмотря на гул. Я была таким «папиным хвостиком». С мамой мы тоже много всего вместе делали — готовили, пекли пироги. Она меня всему учила. Уже во взрослом возрасте мне все это очень пригодилось.

родственная трансплантация
Мария с мамой, Натальей Анатольевной

Когда мне было 13 лет родители хотели отправить меня в санаторий на Новогодние каникулы. Я сдала анализы для санаторно-курортной карты и они показали высокий уровень белка в моче. Вместо санатория я поехала в детскую больницу на полгода.

После долгих обследований и анализов мне поставили диагноз гломерулонефрит. Его причиной стало обострение после ветряной оспы. Попытки лечения ни к чему не привели — анализы оставались на одном уровне. Так больницы вошли в мою жизнь. Я постоянно наблюдалась, проходила обследования. Химиотерапия раз в месяц. Капельницы с циклоспорином, я их переносила очень трудно. Через несколько лет
болезнь перешла в стадию ремиссии.

Я продолжала учиться, поступила в университет на юридический факультет. Увлеклась катанием на сноуборде. При первой же возможности ездила кататься — и тело размять, и удовольствие получить. Приобщила к этому брата. Болезнь не сильно себя проявляла. Закончив образование, я поступила на службу в следственный комитет Российской Федерации, состояла в должности старшего следователя.

В 27 лет я переехала в Краснодарский край. Как-то раз мы с мужем зашли к свекрови полить цветы пока она была в отъезде. Я увидела на столе тонометр и решила измерить давление. Просто так. Я хорошо себя чувствовала и была уверена, что со мной все в порядке. Измерила и увидела цифры 220 на 160.

После этого я пошла к участковому терапевту и сдала анализы. Когда пришли результаты – креатинин уже превышал 300. Оказалось, что ремиссия перетекла в рецидив, время было упущено. Меня отправили к нефрологу в краевую клиническую больницу №1 имени профессора Очаповского — и там был вынесен приговор: кроме трансплантации почки никаких вариантов быть не может.

Я встала в гемодиализный центр на учет, наблюдалась, прошла обследование и была поставлена в лист ожидания посмертной донорской почки. Параллельно этому всему мама уговаривала меня, чтобы я не стояла в листе, а взяла ее почку. Я была категорически против. Говорила ей, что у нее уже возраст, и что у нас разные
телосложения. Приводила все аргументы, даже самые абсурдные и вымышленные. Очень волновалась за нее.

Семья сильно поднажала на меня. Мы изучили вопрос, почитали про живые и трупные почки. В итоге уговорили. Было понятно, что в листе придется ждать еще несколько лет, а креатинин уже подползал к отметке 500.

Я начала спать по 16 часов в сутки: просыпалась в 9 утра, а к часу-двум уже устраивала сончас. Не могла бодрствовать дольше, чувствовала себя как выжатый лимон. Постоянная тошнота и усталость. Укачивало даже от собственной ходьбы.

Мы с мамой решили попробовать. Она приехала из Новокузнецка в Краснодар. Мы сдали анализ на совместимость по кросс-матчу и оказалось, что мама — мой идеальный донор. Ей только нужно было подлечить желудок.

Анализы на совместимость мы сдали в декабре — а уже в апреле нам назначили госпитализацию. 15 апреля наш доктор, Владимир Леонидович Медведев, сообщил, что операция назначена на завтра. В тот день все и случилось. Маму забрали в 8 утра, меня — в 11.20. Нас пообещали, по возможности, положить в одну палату в реанимации, мы этому, конечно, были рады – находиться рядом после такой серьезной операции было очень важно для нас. Спокойнее, когда твой близкий человек рядом. Когда я очнулась — мама была рядом, на соседней койке. Подбадривала меня на сколько сама могла, подсказывала как лучше стараться дышать — когда я пришла в сознание, за меня все еще дышал аппарат искусственной вентиляции легких и в горле находилась эндо-трахеальная трубка, которая доставляла существенный дискомфорт.

Мария в реанимации

После пересадки я чувствую себя отлично. Пропала сонливость — я больше не сплю днем, разве что очень редко, чтобы себя побаловать. Никакой тошноты и головных болей. Гулять я начала сразу, чуть позднее — на достаточно большие расстояния. Через полгода после пересадки, когда разрешил врач, начала кататься на велосипеде. 

Я всегда любила путешествовать. Вылазки на природу, поездки на квадроцикле, многочасовые походы за грибами, изучение новых мест — мы с супругом много такого практикуем. После операции, как поняла, что могу ходить подольше — начала тоже устраивать поездки. Очень скучаю по сноубордингу, но пока побаиваюсь. Хочу к новому сезону встать на доску. Продумываю план, как защитить свой живот.

С мамой мы сейчас видимся довольно редко. Я живу в 4500 км от нее. Но при первой возможности, в отпуск, она прилетает ко мне. Я приобщаю ее к нашему образу жизни — мы вместе ездим, показываем ей разные места. Или мы просто болтаем и обсуждаем смешные казусы из моего детства. Сейчас я веду активную работу, чтобы перевезти их с папой сюда, к нам поближе. Хочется больше общаться и быть рядом, я очень скучаю по ним.

Я всегда вела довольно непоседливый образ жизни. Удариться об угол, стоять с велосипедом на ровном месте и сделать через него сальто, играть в теннис, подпрыгнуть за теннисным шариком и врезаться в заграждение, погнув его головой — это истории про меня. Мама постоянно смеется и расстраивается: я то там шмякнусь, то там ударюсь, то там подзаработаю синяков. Муж и мама обдумывают план, как мне более безопасно выходить на улицу. Шутят, что мне нужен специальный костюм из поролона.

Мои близкие — супруг, подруги, родители — много вложили в мою реабилитацию и сильно поддерживали меня и до, и после операции. Я очень ценю людей, которые со мной не только в те моменты, когда мне весело, здорово и мы красочно проводим досуг, но и когда мне просто нужна опора и поддержка. Это очень ценно и сейчас, когда мое эмоциональное состояние бывает обострено на фоне принимаемых препаратов. Я безумно им благодарна и очень люблю каждого из них.

Мама говорит, что она теперь спокойно спит. Она счастлива за меня. У нее было осложнение. После выписки из больницы мама настояла на том, чтобы сразу лететь домой. В день отлета она почувствовала себя плохо,
а затем потеряла сознание — ее госпитализировали. Оказалось, что у нее тромбоз. Тромб будут удалять, когда рассосутся все эти карантинные дела

За пределы собственного участка не выхожу больше месяца. Мне повезло, что мы живем в частном секторе — можно выходить гулять хотя бы по участку. За продуктами и по всем делам ездит супруг. Надевает маску, по возвращении моет руки, принимает все меры предосторожности, потому что я в группе риска. Он делает все, чтобы обезопасить меня от какой либо опасности.

Самоизоляционные меры очень похожи на то, как я живу после трансплантации. Мытье рук, дезинфекция — это мои обычные ритуалы. Мы не приглашали домой много гостей, в магазины, поликлиники и другие людные места я всегда носила маску, соблюдала социальную дистанцию. Так что особо ничего не изменилось, кроме
запрета выхода из дома.

Насколько я могу следить по новостям и соцсетям, многие люди игнорируют карантинные меры. Меня расстраивает такое поведение. Все, наверное, думают, что на улице никого не будет — в итоге гуляют целые толпы. Посидели бы все уже дома — и это бы быстрее закончилось.

Я ни разу не пожалела, что сделала пересадку. И мама не пожалела, что пошла на это. У меня поменялся взгляд на жизнь, я больше начала ценить то, что у меня есть. Близкие, которые знали меня до операции, говорят, что у меня появился свет в глазах и я стала лучше выглядеть. Когда ты здорова, когда у тебя есть будущее – это потрясающее чувство. И я рада, что у меня еще будет возможность забеременеть,
родить ребенка. Конечно, когда доктор решит, что это безопасно.

Мария и Наталья Анатольевна

Люди, которые готовы отдать близкому свою почку — это герои. Начинаю об этом говорить — начинаю рыдать. Это так ценно — иметь рядом человека, готового пожертвовать частичку себя для твоего здоровья. Это просто супергерои настоящего времени, а моя мама для меня — мой личный супергерой! Она настояла на своём и спасла меня, когда мне было совсем плохо. Не знаю как сложилась бы сейчас моя жизнь если бы не она — моя мама.

Пациентам, ожидающим трансплантацию, я бы пожелала не бояться. Я знаю, что многих терзают сомнения. Важно осмелиться на этот шаг. После ты обретаешь новую жизнь. Держитесь. Будьте сильными. Скоро, совсем скоро каждого найдет его орган. И все заживут новой, счастливой, здоровой жизнью.

Фото из личного архива героини

Ксения Боровинская

Ксения Боровинская

Журналистка, просветительница

Понравилась статья? Поделитесь!

Share on facebook
Facebook
Share on twitter
Twitter
Share on vk
VK
Share on telegram
Telegram
Share on odnoklassniki
OK
Share on whatsapp
WhatsApp

Подписывайтесь на рассылку RusTransplant!

Подписывайтесь на нас в социальных сетях!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Напишите комментарий

Войти с помощью: 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

%d такие блоггеры, как: