Лев с новым сердцем поднялся на самую высокую гору в России

Про слабость, силу, принятие, новое сердце.  Про гору, которая навсегда останется в нем

лев тугарин безнадежный

05.05.2020

Лев Тугарин, переживший трансплантацию сердца и самостоятельный подъем на Эльбрус, написал о своем удивительном опыте книгу. Она трогательная, захватывающая и немного страшная. Восемнадцатилетний подросток готовится к смерти, почти не пожив  вне больниц, палат и капельниц. Но все решает трансплантация: она спасает тогда, когда остальное бессильно. Лев получает новое сердце и поднимается на самую высокую гору в России. «Безнадежный» — это вдохновляющую история о победе жизни над смертью, преодолении и семейной поддержке. С разрешения автора и друга редакции, мы публикуем отрывки книги. И горячо рекомендуем вам прочитать ее целиком!

Сколько я себя помню, я мечтал о пересадке сердца

Просто я родился со слабым сердцем. А если точнее, то мне поставлен диагноз дилатационной кардиомиопатии. В детстве мне пришлось помыкаться по больницам. Я привык проводить лето не в детском лагере, и не у бабушки на даче, как мои счастливые сверстники, а в неуютной больничной палате.

Как и все обычные дети, я испытывал сильное желание играть в активные игры, шалить, общаться. Даже в моменты хорошего самочувствия нам не разрешалось бегать в больничном дворике, и тем более, по больничным коридорам. Нянечка, хоть и занятая кучей других дел, всегда находила возможность воспитывать и стращать нас. Но мы с соседями по палате цеплялись за любую возможность провести своё время с максимальным интересом и пользой
(…)

…Но что там какие-то таблетки? Множество людей, перенесших операцию, распрекрасно живут, даже несмотря на сниженную «иммунку». Просто стараются лишний раз не простужаться, а если всё же простудились, то просто обращаются к лечащему врачу за подходящими лекарствами. Да не такая уж великая сложность! Тем более, я уже так устал от собственной беспомощности. Мой иммунитет и без подавляющих таблеток заметно снижен, а психика расшатана. Уже после пяти шагов вверх по лестнице у меня появляется одышка, а после пятнадцати я всерьёз устаю и должен постоять пару минут, крепко держась за перила, и дождаться, пока исчезнет головокружение. Сердечная недостаточность – это не только боли в сердце, усиленное сердцебиение и вышеупомянутая одышка. При первом же взгляде на меня становится понятно, что со мной что-то не так: бледное лицо, громадные синяки под глазами, словно я не спал несколько недель. Иногда, когда мне становится хуже, у меня сводит руки и ноги, кончики пальцев синеют, я потею и не имею сил даже ругаться.


Мои сверстники выбирают свой путь. А я… А я тем временем продолжаю проводить время перед экраном ноута, слушаю музыку, читаю книжки и фанфики, общаюсь в социальных сетях. А интересные, многогранные чувства и эмоции могу ощутить лишь на примере других людей, видя истории моих знакомых или просматривая фильмы.
Причина одна: всё доступное мне время я занимаюсь своим здоровьем, и мне просто не хватает ресурсов для того, чтобы развивать свои способности, характер, приобретать новые знания или бороться с системой.

И я хочу попробовать всё это исправить.

Мой возраст неспешно подползает к совершеннолетию, и я готовлю самую грандиозную диверсию за всю свою жизнь. Став совершеннолетним, я планирую подписать все необходимые бумаги, и встать в очередь на пересадку.

Другое дело, что подходящего донора можно ждать годами… Но всё же, моя жизнь изменится. По крайней мере, изменится одна критично важная деталь: у меня будет ощущение, что дело, наконец, сдвинулось вперёд.

В сущности, я же ничего не теряю. Просто потому, что ничего и не имею

(…)

Может быть, я и правда безнадёжный

Мне хотелось бы, как обычные ребята, ходить на лекции, заводить новые знакомства, учиться по-настоящему, развлекаться тоже по-настоящему, ну и хотя бы пару раз за год выпить пивка «на коробке», и прогулять важный семинар, и списать какую-нибудь контрольную, как без этого… Однако я пытаюсь смириться и просто не думать об упущенных возможностях, чтобы не сойти с ума, а сосредотачиваюсь на конкретном деле: ищу в сети варианты удалённого обучения, и подаю документы во все подходящие учреждения. Однако, вместо поступления даже на заочный курс, я вновь попадаю в больницу. И тут, в один из самых серьёзных приступов, я впервые слышу это слово. Безнадёжный. И далее оно, словно лейтмотив, следует за мной. Это говорят очень тихо, в самом углу комнаты, думая, что я давно сплю. Но у меня плохой сон и хороший слух. Может быть, мне уже и не придётся планировать обучение в институте и дальнейшее своё будущее. Может быть, я и правда безнадёжный

Итак, самое сложное позади. Я нахожусь в очереди на пересадку. И теперь у меня очень много времени для того, чтобы осознать одну страшную, безысходную и очень простую вещь. Для того, чтобы я жил – кто-то должен умереть. Да, я понимаю, что донор не станет убиваться специально ради моего спасения, его смерть – это процесс, который ни я, ни кто-либо ещё не сможет предотвратить… Но всё равно, мне почему-то заранее очень жаль этого человека. Его тоже любят родители и друзья, он тоже имеет множество желаний, планов, мечтаний… Его гибель станет ударом для всех. И мне заранее его жалко.
Я не знаю, сколько мне осталось. Не знаю даже, доживу ли до своей операции. Подходящее мне сердце может никогда не найтись. У меня нет никаких точных сведений, только отчаянная надежда. Надежда успеть, догнать. Впрыгнуть в уходящий поезд… Я чувствую, как моё время понемногу истекает. Подобранные врачами лекарства мало помогают. Мне больно, да и страшновато, чего уж скрывать. Я отчаянно желаю жить. Если подходящее сердце всё же не успеют найти, что я запомню о своей жизни? Как сидел в больницах, играл в онлайн-игрушки, пропускал школу, да и всё, пожалуй… Я даже не влюблялся, что уж там говорить о приключениях, вечеринках, пьянках, поездках куда-либо и подобных вещах. Если подходящее сердце всё же не успеют найти, то мне хотелось бы успеть за оставшееся время сделать хоть что-то. Отправиться на долгую прогулку, прокатиться на велосипеде, поплавать в предштормовом осеннем море…

Раньше для меня было подвигом просто выйти на улицу. Сейчас же я собираюсь взобраться на Эльбрус.

Укладываю сверху в рюкзак упаковку необходимых мне таблеток – иммунодепрессантов, а так же рецепты и чеки для них, на случай вопросов от компании-перевозчика. Может быть, это излишняя предусмотрительность и у меня уже мания преследования, но я правда боюсь, что какая-нибудь неприятная мелочь сможет испортить мне всю задумку.

В который раз проверяю навигатор, папку с распечатанными картами. Преодолев стеснительность и социофобию, ещё раз звоню в «базовый лагерь», чтобы проконтролировать наличие вещей для моего подъёма. Их ещё не привезли, но твёрдо обещают сделать это со дня на день, и мне приходится поверить на слово. Ведь я же заплатил и за вещи, и за доставку, а фирма отличается честностью и исполнительностью перед клиентами. На моё счастье.

Кладу в нагрудный карман паспорт, банковскую карточку, телефон. Эти вещи ещё пригодятся и при регистрации на рейс, и в городе, так что убирать их далеко пока не имеет смысла. А потом, уже оказавшись в горах, всё это отправится в тот же защитный чехол, а чехол, в свою очередь, отправится в самое дальнее отделение рюкзака. Скорее бы уже.

Не в силах спокойно сидеть, подергиваюсь, кусаю губы, и яростно разряжаю только что отнятый от зарядки телефон, в очередной раз просматривая Инстаграм друзей и осуществляя поиск по хештегу «Эльбрус». Затем зашнуровываю тяжёлые и крепкие кроссовки и вываливаюсь на улицу, прямо в утренний прохладный туман.

Моё путешествие – прямо передо мной. И именно сейчас я делаю первый шаг в него. Раньше для меня было подвигом просто выйти на улицу. Сейчас же я собираюсь взобраться на Эльбрус. И я сам не могу поверить в реальность своей затеи до тех самых пор, пока мой самолет не отрывается от земли и не показывает мне мой город с высоты… Находясь высоко в облаке, я дышу через раз, нервно похрустываю пальцами и твёрдо знаю: всё у меня получится

Я знаю, что моя история ещё не закончена

Три с лишним недели длилось моё путешествие, но каждый из дней был чрезмерно насыщен событиями и эмоциями. Всего три с лишним недели, а я ощущаю, будто прошёл целый год. За это время я успел передумать целую кучу мыслей о самых разных вещах, и о здоровье, о душе, о прошлом и будущем, о построении отношений с людьми, и о становлении личности, и о жизни в целом. Думал и о серьёзных вещах, и о всякой ерунде.
(…)

Некоторые истории обязательно должны быть рассказаны, и рассказаны до самого конца. Но как определить, где конец моей истории, как определить, что финал уже наступил? Является ли концом этой, конкретной истории, моё успешное восхождение на Эльбрус и спуск вниз, или она может закончиться только тогда, когда я окажусь дома, отмоюсь в горячей воде и хлопнусь на мягкую кровать в своей комнате? Или закончится она, когда я окончательно верну себе обратно свою жизнь, выполню свои планы? К примеру, поступлю в университет, найду подработку, посещу врача и подтвержу нормальное состояние своего здоровья? Но никто не знает, что будет дальше, и попаду ли я в «процент пятилетней выживаемости» людей после пересадки. Да и срок моей жизни наверняка будет куда короче, чем у обычного среднестатистического человека. Но всё это не дано узнать заранее. Да и неважно оно, на самом-то деле. Главное это то, что произошло уже сейчас.

Иллюстрации: из личного архива Льва Тугарина

Понравилась статья? Поделитесь!

Share on facebook
Facebook
Share on twitter
Twitter
Share on vk
VK
Share on telegram
Telegram
Share on odnoklassniki
OK
Share on whatsapp
WhatsApp

Подписывайтесь на рассылку RusTransplant!

Подписывайтесь на нас в социальных сетях!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Напишите комментарий

Войти с помощью: 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

%d такие блоггеры, как: