Сердце как антропологический и культурологический феномен. Часть 1

Сердце — центр микрокосма, образующий суть устремлений человека, один из базовых образов, если угодно, архетипов мировой культуры. Оно представляет собой аллегорию центра, причины и истока любого существования: биологического, социального, механического

28.03.2020

Сердце как объект оперативного вмешательства — сравнительно молодая категория. Однако и в этом аспекте происходили открытия: аппарат искусственного кровообращения, трансплантация сердца, искусственное сердце.

В религиозно-мистической парадигме сердце — говорящий с миром и Богом сосуд духа, чье изменение связано с откровением или покаянием. Будучи воспринимаемой в качестве источника эмпатии, усердия и центра бытия, идея сердца находит свое отражение в физиологии, медицине, философии, психологии, педагогике, теологии, антропологии, социологии и трансгуманизме, везде оставаясь, по сути, предметом споров о природе и изначальной ценности как отдельного человека, так и человеческой натуры в целом. Например, точные и подробные эскизы сердца в атласе работы Леонардо да Винчи составляют одну из основ антропоцентрической парадигмы, по сей день господствующей в светском сознании.

Кардиохирургия, и в частности пересадка сердца, стали новыми этапами в развитии отношения к сердцу как живому органу. Возможность вмешательства в его работу и даже полной замены его «неисправного механизма», с одной стороны, подкрепили утилитарный взгляд медицины на сердце, как на любой другой орган, а с другой — породили массу новых этических, технических и религиозных проблем, в частности связанных с донорством.

Сердце в культуре

Сердце — не только один из основных органов человека и многих живых существ, но и многозначный и сложный религиоведческий и культурологический феномен. Это центр и суть не только живого существа, но и суть всякой проблемы, центр города, основной маховик механизма. В речи сердце имеет значение в связи с понятием схватывания сути проблемы, самой природы явления и выражения полной искренности: о сокровенном и подлинном можно говорить и судить дословно «со дна сердца» (from the bottom of one’s heart), т. е. от всей души. Судьба слова «сердце» в европейских языках такова, что оно обречено выражать тот туго свернутый клубок смысла, к которому сводится центричность всякого мира, все наиболее затаенное, глубокое, нередко уязвимое или, напротив, непроницаемое и питающее остальной космос ядро бытия.

Образ сердца глубоко укоренен в культуре и тесно связан с образом цивилизации. Город, воспринимаемый как живой организм, также наделен «сердцем» — сакральным центром, которым является храм. «Город воспринимается в медицинских метафорах, как очищенное от нездоровых элементов место, которое функционирует как общественная машина со своим “сердцем” и “легкими”, “артериями” и “нервами”».

«Сердцем города» может быть не только христианский храм — такими «сердцами» были дельфийский оракул, кашмирский храм Шивы и пирамида «крылатого змея» Кукулькана (Кетцалькоатля) в майянском городе Чичен-Ица.

Но каково само происхождение слова «сердце»? Английское heart обязано своим происхождением староанглийскому heorte, протогерманскому *khertan- и пра-индоевропейскому *kerd-. Русские слова сердце, среда, середина, украинские серце, чешское srdce, греческое kardia (ср.: кардиолог, кардиограмма), латинское cor (французское cœur, итальянское cuore), староирландское cride также ведут свою родословную от этого общего праиндоевропейского корня. Не удивительно, что и латинское слово core — ядро, означающее основание, фундамент, краеугольный камень, — имеет тот же «сердечный» смысл.

Сердечный трепет охватывает нас, когда нам открывается истина.

«Я долго подозреваю, подглядываю за живой природой, но чем чаще мир Божий оправдывает мои подозрения о нем, тем больше я наполняюсь трепетом, от которого болит сердце», — сознается Спиноза. Сердце чувствует истинность рациональных, теоретических подозрений. Подобно тому как приверженцы различных религиозных традиций (будь то ессеи в иудаизме, суфии в исламе, исихасты в православии, иезуиты в католичестве, шивавиты в индуизме или тибетские буддисты) предписывают молящемуся «поместить ум в сердце», так и прозревший теоретик вправе не только «поверить алгеброй гармонию» и подчинить смутные чувства логике фактов и рассуждений, но, подобно молящемуся, отпустить разум на волю и соотнести всю кажущуюся невероятность открытия с голосом сердца, собственными чувствами. Только тогда, интуитивно ухватив суть, сердцевину проблемы, такой ученый в волнении схватится за сердце, которому посчастливилось стать атеуаап — ночлегом истины, как говорил Платон (Горгий). То самое сердце, на которое мы кладем руку, говоря от имени всего нашего «я», то самое, от которого отрываем нечто особенно близкое и дорогое. Если что-либо чужое, постороннее, другое становится внезапно близким для нас, мы говорим, что приняли это близко к сердцу, т. е. прочувствовали иную судьбу всем своим существом.

В разговоре о сердце мы не можем обойти стороной феномен милосердия. Милосердие — способность относиться к Другому как к себе, даже если Другой является врагом. Способность миловать сердцем является мощным эмпатическим актом, позволяющим настолько прочувствовать Другого, что его переживания становятся твоими. При этом милосердие, в отличие от любви и сострадания, является не чувством, но актом, действием, подразумевающим невозможность «пассивного милосердия».

Древнейшие религиозные учения в один голос утверждают божественное милосердие как указание человеку: «Милостив Бог Наш», «Шива благосклонный и милостивый ко всякой душе» (Шримад-Бхагаватам). Идея милосердия максимально выражена в трех евангельских стихах: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут», «Люби ближнего твоего как самого себя», «Любите врагов ваших…». Следование этому принципу не ограничивается рамками христианской этики. Указание на этот принцип, встречающийся как в Ветхом Завете («Возлюби ближнего твоего, как самого себя»), так и в тексте Корана («Милостив будь, как Аллах милостив и милосерден», объединяет идеей милосердия все авраамические религии.

Рациональная светская позиция видит акт милосердия в заботе о слабых, больных, неимущих, обездоленных и пораженных в правах членах общества. Как ни странно, акт милосердия сам по себе может стать источником этической коллизии. Светский гуманизм нередко считает подобным актом сознательное неоказание помощи смертельно раненным с целью не умножать их страдания или безболезненную и быструю казнь приговоренного к смерти. Несмотря на спорный характер этих примеров, любовь, сострадание и милосердие по-прежнему остаются одними из важнейших качеств сердца.

Сердце — источник любви и наития. Всем сердцем любят и ненавидят. Сердце «знает», чувствует, понимает. Чувствующий человек — человек «сердечный». Но и слово «серчать» (сердиться) — от сердца. То есть страстный, рассерженный человек тоже «сердечен».

В столь очевидных сведениях о сердце таится неочевидная опасность неверного истолкования. Все дело в том, что любой прагматик может сказать нам, что любые наши «чувствованья сердцем», как и другие переживаемые «в сердце» события и эмоции, не имеют к сердцу-органу никакого отношения. Такой прагматик будет прав. Новое время, уравнявшее при помощи термина «сознание» душу и «нервную деятельность», создало, выражаясь словами Шекспира, «книгу мозга» и тем самым заменило непривычную бессмертную душу вполне рациональным Сверх-Я и Бессознательным. Тот же самый трюк произошел с чувствами. Став метонимией души, сердце неосознанно узурпировало все ее «движения»: гнев, восторг, счастье, предчувствие, трепет… Можно сказать и так: означающее «сердце» может иметь разные означаемые: в одном случае за ним стоит анатомическое сердце, в другом — какие-то душевные качества или мозговые структуры, ответственные за эти качества. При этом об искусственности термина «бессознательное» говорят современные критики психоанализа: «Бессознательным принято называть все присущее сфере чувственного, для чего в клинической медицине нет другого названия».

Вторую часть текста о сердце, как культурном феномене можно прочесть здесь, третью – здесь.

Иллюстрация: Дарья Петушок

Григорий Хубулава

Григорий Хубулава

Писатель, доктор философских наук
Преподавал на философском факультете СПбГУ, читает курс «Философско-антропологический аспект медицинской этики» в ФГБУ «НИДОИ им Г. И. Турнера»

Понравилась статья? Поделитесь!

Share on facebook
Facebook
Share on twitter
Twitter
Share on vk
VK
Share on telegram
Telegram
Share on odnoklassniki
OK
Share on whatsapp
WhatsApp

Подписывайтесь на рассылку RusTransplant!

Подписывайтесь на нас в социальных сетях!

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Напишите комментарий

Войти с помощью: 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

%d такие блоггеры, как: