Соревнование за жизнь: Леонид Истомин о спорте и любви после трансплантации

В 2012 году призеру чемпионата мира по бодибилдингу Леониду Истомину поставили диагноз “рак печени”. Врачи сказали: единственное, что может спасти – трансплантация. После успешной пересадки он не только продолжил спортивную карьеру, но и женился и стал отцом. Вот его история.

Как гром среди ясного неба

Я заболел на майские праздники. Сначала даже не думал, что это что-то серьезное, поэтому, как и все, занимался самолечением. А потом все же сдал анализы и обнаружилось, что у меня рак печени. К тому моменту я уже был профессиональным спортсменом, выступал на соревнованиях, выиграл чемпионат Москвы и был призером чемпионата мира по бодибилдингу. Болезнь застала врасплох.

Посовещавшись с семьей, сначала принял решение лечиться за границей – поехал в клинику в Германию, потом в Израиль. Но там мне не смогли помочь, рак не отступал. В результате я вернулся на родину и обратился в НИИ им. Склифосовского. Врачи Склифа мне и сообщили: нужна пересадка.

Ничего не знал

У человека есть такое свойство: если все хорошо, он не интересуется болезнями. О трансплантации я не имел ни малейшего представления. Залез в интернет, стал читать всё о своем диагнозе, об особенностях пересадки, реабилитации, осложнениях.

Выбора не было, потому и думать долго над решением я не стал. Я прекрасно понимал, что много людей прошли через подобное – они живут, ищут и находят радости в повседневности, улыбаются. Они смогли пережить болезнь и трансплантацию, смогли восстановиться и начать новую жизнь. Значит, смогу и я.

Печень другой группы

С июля 2012-го я наблюдался у специалистов Склифа, состояние к тому моменту было очень тяжелым. Меня включили в лист ожидания – реципиентов “вызывают” не в порядке очередности, а “по совместимости” с донором. Это лотерея: подходящий орган может появиться на следующий день, а можно ждать несколько лет.

Врачи давали мне не больше недели. Поэтому решили пойти на риск 

Мне становилось хуже, похудел, сил не было настолько, что не мог даже попросту обслуживать себя. Был сильным мужиком, стал по сути – инвалидом. Врачи давали не больше недели, именно поэтому решили пойти на риск и пересадить печень другой группы крови. 

Подобные операции проводят крайне редко – если кровь донора и реципиента не совпадают, вероятность отторжения значительно выше. Но выбора не было, поскольку ожидание равнялось смерти.

Трансплантация состоялась 8 августа – дата отсчета моей новой жизни. Операция прошла под руководством ведущих хирургов Склифа: Анзора Шалвовича Хубутии, Мурада Сафтаровича Новрузбекова, Владимира Алексеевича Гуляева. Операция длилась 15 часов, врачи сменялись несколько раз.

Другой мир

Первое время посел пересадки я был беспомощен, как ребенок, но счастлив – что все позади. У пациента после трансплантации меняется питание, образ жизни, приходится жить на таблетках. На протяжении жизни мы принимаем иммунодепрессанты – лекарства против отторжения донорского органа. 

Иммунодепрессанты угнетают активность иммунитета – он ослаблен, потому повышен риск инфекций. Мы больше других людей подвержены вирусам, уязвимы перед онкологией. В общественных местах – и особенно в периоды гриппа – я вынужден ходить в маске, чтобы ничего не подцепить. Даже обычная простуда опасна для тех, кто “сидит” на иммуносупрессии.

Родные и друзья поддерживали и поддерживают меня с первых дней болезни. Какими бы ни были врачи, их рекомендации и терапия, близкие люди – основа выздоровления. Кто-то должен принимать участие в твоей жизни, самому вытянуть реабилитацию тяжело – даже изначально сильному человеку.

С тех пор, как я впервые оказался на приеме у трансплантолога, произошла кардинальная переоценка ценностей. Как бы просто и по-детски это ни звучало, но по-другому солнце светит, трава зеленеет. Начинаешь ценить мир, в котором ты живешь, ценить за то, что ты – живешь! Это понимание приходит, когда с инвалидного кресла встаешь на ноги. Выходишь из больницы сам, без посторонней помощи, и идешь на своих ногах – в новый, другой мир.

Свадьба

Моя будущая жена прошла со мной все испытания – я бы сам не справился. Она всегда была рядом, она дала мне мотивацию идти дальше, ни за что и никогда не опускать руки. Мы поженились через несколько месяцев после пересадки, а через несколько лет у нас родился сын. Мы очень хотели этого хэппиэнда, и хэппиэнд случился. Жизнь стала такой, какой должна быть жизнь счастливых родителей, счастливой семьи.

Теперь я по-другому отношусь ко времени: растягиваю удовольствие от событий, стараюсь правильно распорядиться моментом. После трудностей человек по-другому относится к людям и жизненным ситуациям, становится добрее и морально крепче. Во время болезни происходит нравственная закалка и переоценка ценностей.

Обратно в спорт

Я начал возвращаться к тренировкам через 7 месяцев после операции, под контролем врачей. Это было не только желание, но и потребность организма. Сейчас уже нет тех соревновательных амбиций, я добился титулов и званий, реализовался как спортсмен. Мне уже 36, и ресурс организма для такого спорта не безграничен.

После операции мне не хотелось культивировать жертву. Мечтал поскорее жить как раньше

Тем не менее на профессиональную сцену я вернулся спустя 6 лет в качестве PRO спортсмена. Это серьезный международный уровень, и результат был неплохим. Если человек чего-то действительно хочет, для него нет преград.

Спортивный характер мне очень помог. В жизни я стараюсь забыть о болезни: не даю себе поблажек и стараюсь держаться с другими на равных. Даже после операции мне не хотелось обсуждать, что произошло, культивировать жертву. Я просто мечтал поскорее начать жить как раньше.

Врачи как семья

Врачи для меня – родные люди, члены семьи. Они спасли меня, подарили новую жизнь. Меня и мое отношение к докторам поймет любой, кто оказался на грани смерти. Любой, кому на этой грани протянул руку врач. 

В больнице меня окружили дружественной атмосферой. Несмотря на особенности и сложность медицинской профессии, я ни разу не почувствовал на себе негатива. Только с улыбкой, только в позитивном настроении – и это то, что действительно помогает в лечении. О пациенте заботятся: не пассивно сопереживают, а участвуют – искренне участвуют, прислушиваются к проблемам.

Я никогда не чувствовал себя одиноким, всегда была поддержка, она продолжается и по сей день. Именно наблюдение за пациентом после операции – гарант того, что с ним все будет хорошо и через 5, и через 10 лет.

Больше не занимаюсь самолечением

Конечно, я стал тщательнее следить за своим образом жизни. В первую очередь, стараюсь не простудиться, внимательнее отношусь к еде. Теплее одеваюсь, не выхожу из дома во время эпидемий. 

Каждые полгода прохожу комплексное обследование, кровь сдаю раз в три месяца. Это помогает вовремя распознать сбои в работе организма и скорректировать лечение в случае необходимости. Я не живу в больнице, как многие думают, но в случае любых изменений самочувствия больше не занимаюсь самолечением. Сразу звоню доктору – он лучше знает, что со мной и что с этим делать.

Мотивация для других

В России о донорстве не знают, это нестандартная тема. Но реакция на мою историю всегда позитивная – “неужели так бывает?”

Я чувствую, что многих мотивирую. Есть проблемы со здоровьем, но ты идешь на тренировку. Чем больше спорта, здорового и активного образа жизни – тем меньше будет этих проблем. Люди не знают, что у меня пересажена печень. Если и говорю, меня воспринимают как мотивационную личность. Окружающие видят человека, который работает, стремится, любит. Вроде как жизнь обычного спортсмена, но с другой предысторией, другим импульсом к действию.

Я благодарен своему донору – не могу относиться иначе к тому, кто спас мою жизнь. К сожалению, я не могу узнать его имени – таков закон анонимности в нашей стране. Но, про себя и даже не зная его (или её) имени, я говорю спасибо за каждый новый день своей новой, счастливой жизни.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.